Почти хамкой. Дескать, как с облепившими меня бездарностями заниматься рекламным бизнесом? Ничего не знают, не умеют, поэтому портачат напропалую и без устали. Относилось это ко всем рекламщикам без исключений, что тоже настораживало. Исключения из правил, а не установленные себе правила — точная характеристика человека. В редакции ее звали по имени и отчеству. Зато рекламодателям она представлялась с девичьей небрежностью: «Лиза». Приезжаешь работать, а бизнесмен: «Мы с Лизой договорились о четверти полосы на третьей странице»… И поначалу я недоумевала: в друзьях они у нее все ходят, что ли? Лиза умела отмежеваться от коллег, но в то же время бдительно следила за своей прической, косметикой, одеждой. Что-то ей от людей было надо. Но что? Похоже, она сама этого не уразумела, вот и злилась. И не смотрелась, блеклой была, как все проложившие межу, полагающие, что больше остальных достойны почитания дифирамбами и денежными премиями.

Я могу и ошибаться. Условна грань между манией величия и комплексом неполноценности. Мне Лиза виделась такой, кому-то другой. Ведь каждый из нас задействует в оценках свой опыт, свой материал для сравнений, свой набор типажей. Зато в отношении Лизы ко мне я была уверена. Оно было неприязненным. Я не из тех, кто жаждет нравиться всем. Избави Бог, есть люди, расположение которых сродни оскорблению. Поэтому вопрос, почему я нравлюсь или не нравлюсь, меня интересует.

Впрочем, опять чушь несу. Одинаково заряженные люди отталкиваются душами, хотя могут извлекать друг из друга выгоду и, как говорят сексуально озабоченные элементы, плодотворно сотрудничать. А разнозаряженные для деловых контактов не годятся, часто мешают друг другу, зато душами притягиваются. С Лизой мы — парочка первого типа. Обе неспокойные, взбаламученные, но по различным, возможно, противоположным причинам. Только на уровне энергетики эти причины совершенно не важны… Ладно, ладно, не буду… Муж называл такие броски от основы словоблудием. Я как-то сказала Измайлову: