Председатель. — Обыкновенно бывает, что он член этой организации?

Герасимов. — Бывает, если они пользуются доверием членов.

Иванов. — А были случаи, за время вашей долголетней службы, что сотрудники не только участвовали в сообществе, но и организовали его?

Герасимов. — Боже сохрани, я сам всегда с этим боролся.

Иванов. — Значит, это делалось помимо вашего желания?

Герасимов. — И я бы этого агента арестовал. Это невозможно, это не могло быть даже в то время, особенно в Петербурге, когда мы были подавлены революцией. Ведь нас тогда чуть-чуть не задавили.

Председатель. — Можно ли сказать, что петербургское охранное отделение было подавлено революцией?

Герасимов. — Одно время, я должен сказать, чуть-чуть не было подавлено.

Председатель. — Что вам известно о деле с.-д. фракции 2-й государственной думы?

Герасимов. — Агентурой, которая участвовала в раскрытии дела 2-й государственной думы я не ведал.

Председатель. — Почему вы не ведали?

Герасимов. — Я не один ведал. У меня чиновники были, я не мог один с этим справиться.

Председатель. — Какой же чиновник ведал раскрытием дела 2-й государственной думы.

Герасимов. — Полковник Еленский. Он может дать подробные показания. Я забыл… Не могу так подробно рассказать, потому что я этого сотрудника не знаю, т.-е. видел один только раз.

Председатель. — Вы про кого говорите?

Герасимов. — Про Шорникову.

Председатель. — Разве начальник охранного отделения не интересовался раскрытием выдающегося дела?

Герасимов. — Мне докладывал полковник Еленский, а я докладывал его директору департамента полиции, товарищу министра вн. дел, министру вн. дел и, кроме того, градоначальнику. Косвенно был подчинен также дворцовому коменданту.