Председатель. — Значит, начальства у вас было очень много?

Герасимов. — Очень много. Даже можно было бы отбавить. Каждый требовал, вызывал и интересовался.

Председатель. — Что же вам докладывал полковник Еленский? Постарайтесь вспомнить об этом деле, т.-е. о деле с.-д. фракции 2-й государственной думы.

Герасимов. — Может быть Еленский даст вам по тому вопросу более подробные объяснения. Я помню, будто члены гос. думы предполагали… какая-то делегация от войск… может быть я ошибаюсь, это было слишком давно. Ведь это целое дело, оно, кажется, разбиралось судом. Вы там найдете все сведения.

Председатель. — Как зовут полковника Еленского?

Герасимов. — Владимир Иезекиилович. Он последнее время был начальником могилевского жандармского управления. Когда я был в думе, т.-е. содержался там, его туда привели. Он сейчас здесь. Может быть, его выпустили.

Председатель. — Вам приходилось говорить, по поводу предстоящего ареста членов гос. думы со Столыпиным?

Герасимов. — Как же.

Председатель. — Постарайтесь вспомнить, в чем состояла эта беседа, чего хотел Столыпин, и что вы ему отвечали?

Герасимов. — Столыпин сказал, что если это верно, то нужно быть очень осторожными. Одним словом, Столыпин сказал, чтобы их арестовать с поличным. Такое было сделано распоряжение.

Председатель. — Так это и осуществилось?

Герасимов. — Я не помню. Наказ кажется не был найден подлинный. Вообще никто из членов думы не был арестован. Только выяснили, что этот наказ, как мне припоминается, скрыт или уничтожен, в деле есть эти подробности.

Председатель. — Вы не показывали этого наказа Столыпину до ареста членов гос. думы?

Герасимов. — Копия этого наказа у меня была.