– Мне позвать слугу, что взять ваш плащ, сэр? Мы можем почистить его.

– Нет, – сказал я. – Он повсюду со мной. Без меня он потеряется.

– Разумеется, сэр. Я Гоббс, семейный дворецкий Гриффинов. Если вы проследуете за мной, я провожу вас к хозяину.

– Не возражаю, – сказал я.

Гоббс повел через огромную прихожую и дальше по длинному коридору, держа спину ровно и задрав подбородок, даже не потрудившись проверить, следую я за ним или нет. Вероятно, ему даже мысли не приходило в голову, что я могу не последовать. Поэтому я неспешно шел в нескольких шагах позади, намеренно ссутулившись и засунув руки в карманы плаща. Вы быстро учитесь одерживать маленькие победы везде, где только можете. Коридор был достаточно большой, чтобы проехать по нему на поезде, освещенный теплым золотистым светом, который, казалось, исходил отовсюду и ниоткуда. Типичное сверхъестественное освещение. У меня было достаточно времени осмотреться, отказавшись позволять Гоббсу диктовать темп. Я был искренне заинтересован. Не многие люди видели поместье Гриффинов внутри, и большинство из них имели порядочность и здравый смысл, чтобы молчать об увиденном. Но я никогда не был хорош ни в том, ни в другом. Я был уверен, что смогу получить приличную сумму за продажу подробного описания в раздел Благословенное житие в «Найт Таймс».

Но... должен сказать, я не был впечатлен. Коридор был большим, это да, но позже ты переставал это замечать. Блестящий деревянный пол был сильно натерт воском и отполирован, стены были ярко окрашены, и высокий потолок был украшен серией изящных фресок… но не было ни стоящих доспехов, ни антикварной мебели, ни великих произведений искусства. Только действительно длинный коридор с бесконечной серией картин и портретов на стенах. Все они изображали Иеремию Гриффина и его жену Мэрайю, по моде и стилю былых веков. Картины, которым сотни лет, прославляли двух человек, которые, вероятно, были еще старше. От формальных стилизованных портретов, где они оба носили жабо и обязательные неулыбчивые выражения, до десятков королей и множества парламентариев, начиная от периода Реставрации до Эдвардианской эпохи и позднее. Некоторые художники были столь известны, что даже я узнавал их.