Вот и я хочу узнать, что же есть такого в Фиаре, что за ней гоняются сами Тени. Да и еще, я никогда не нарушаю Кодекс наемника (если кто сомневается), поэтому Рени жива. Убивать собственного нанимателя это неприемлемо для уважающего себя воина. А я себя уважаю и очень люблю.
Я сделал вид, что не замечаю опасливых взглядов эльфийки, передал ей горячий ужин и отвар. Ей нужно улучшить кроветворение, укрепить силы, а с утра в путь. Девушка принялась за еду, а я решил восстановить в памяти картину боя. Просидел так до рассвета, прокручивая в мозгу свои действия, помогает, чтобы избежать ошибок, которые были совершены во время боя, вновь. Еще я вспомнил, как сражалась Рени, запомнил ее стиль. Плавный, изящный, истинно эльфийский. Это хорошо, с такими противниками я уже встречался, и победить их мне не составляло большого труда. Я сам не заметил, как задремал. Проснулся от ощущения, что кто-то рядом, резко схватил за руку и только тогда открыл глаза. На меня смотрели огромные испуганные зеленые глаза, что за привычка подкрадываться ко мне спящему? Сначала Рени, теперь эта девчонка.
— Отпусти ребенка, — моей шеи коснулось холодное лезвие меча.
Я презрительно оглядел воинственную эльфийку. Тоже мне защитница, лучше бы за ребенком глядела. Мое промедление не понравилось девушке, и она слегка повела оружием, по шее противно поползла струйка алой крови.
— Убери меч, — зло прошипел я.
Хорошая выдержка. Даже рука не дрогнула, обычно, когда я начинаю ТАК шипеть, от меня шарахаются, как от чумного. Глаза девушки опасливо сощурились, готовиться к бою? Я не могу сражаться с девчонкой в руках, поэтому пришлось разжать ладонь, а другой нашаривать кинжал на боку. Но, к моему удивлению, как только Фиара освободилась, Рени опустила меч и кинулась проверять все ли в порядке с девочкой. Я снова засунул кинжал в ножны и пошел умываться. В спину мне полетело мелодичное эльфийское пожелание.