Она возразила:

– Теперь все более реально и более основательно. Мираж волшебной страны отлетел.

– Почему вы так говорите? – спросил он, повернув голову, чтобы лучше ее видеть. – Мираж волшебной страны отлетел. Это звучит так печально и окончательно.

Она не смотрела на него.

– Вы помните светлячков в Ароло? Берег озера при лунном свете и сотни светлячков, подобных серебряным искрам, светящимся в траве?

– Тут какая-то ошибка, – произнес он. – Скажите мне, ведь тут какая-то ошибка?

– Вы тоже это чувствуете?

– Значит, что-то есть. Но что?

– Я вам сказала.

– Пожалуйста, не будьте такой таинственной. Скажите наконец.

Она нервно отхлебнула из бокала и не сказала ничего. Мандель хотел бы знать, почему она выглядит так трагично. Он подумал, что этот разговор насчет волшебной страны никуда не годится. Он любил прямые речи, и метафорический язык причинял ему боль.

– Вы жалеете, что приехали? – спросил большой мужчина. – Не в этом ли дело? Может быть, вам хотелось поехать в Европу?

Она покачала головой:

– Нет, это не так. Видите ли, края уже обтрепались. Пожалуйста, не заставляйте меня говорить об этом. Вы должны чувствовать то, что чувствую я.

Он протянул руку и коснулся ее рук, но она их отняла.

– Почему вы должны говорить загадками? Сначала «мираж волшебной страны отлетел», теперь «края обтрепались». Что это означает?

Она допила свой напиток.

– Я так стараюсь быть доброй, – сказала она. – Разве вы не видите? Вещи не кажутся мне больше такими же… Вот я вам и сказала.

Он все равно не смог понять, что она имела в виду. Он подал знак Манделю, чтобы тот наполнил бокалы. Мандель сделал вид, будто он только что обратил на них внимание, и принес шейкер.

– Вам понравилось это, сэр? – спросил он любезно.

– Да, напиток хорош, – ответил большой мужчина, неопределенно улыбаясь, – в самом деле очень хорош.

Мандель пододвинул бокалы к ним поближе, а затем отошел и занял прежнюю позицию.