Он подождал, пока я совсем спущусь.

– Так-то лучше. А теперь скажи, что это вас так долго сдерживало? Доброе столетие никто не вызывал демона.

– Люди забыли, как это делается, – ответил я. – В наши дни все считают, что вам положено появляться в нарисованной на полу пентаграмме.

– На полу? Так все ждут, что я появлюсь лежа на спине? – он был вне себя от бешенства.

Я задрожал. Моя гениальная догадка: пентаграмма – тюрьма для демонов. Но почему? Я подумал о пяти углах пентаграммы, о пяти крайних точках человека, расставившего руки и ноги…

– Так что же?

– Я сознаю, что в этом нет особого смысла, но не мог бы ты теперь исчезнуть?

Он удивленно посмотрел на меня.

– Вы очень многое подзабыли.

Без спешки и терпеливо, как ребенку, он начал мне объяснять, что непременно связано с вызовом демона.

Я слушал. Страх и безысходное отчаяние все больше овладевали мною, окружающие меня бетонные стены начали терять свои очертания. «Я подвергаю опасности свою бессмертную душу» – вот над этим я никогда всерьез не задумывался, если не считать чисто научного аспекта вопроса. Теперь же, оказывается, все стало гораздо хуже. Если послушать демона, так моя душа уже пропала. Она пропала в тот самый момент, как мне удалось верное заклинание. Я старался не выказывать страха, но это была безнадежная затея. Судя по огромным ноздрям демона, он наверняка должен был его учуять.

Демон закончил пояснения и ухмыльнулся, как бы приглашая обсудить подробности.

– Давайте-ка разберемся во всем этом еще разок, – сказал я. – У меня есть только одно желание.

– Какое?

– Если тебе это желание не понравится, мне придется подыскивать другое.

– Верно.

– Но ведь это нечестно.

– А разве здесь кто-то что-нибудь говорил о честности?