Не дожидаясь очередного тоста, Николай Васильевич опрокинул в рот полный фужер коньяка. Он ощущал себя на вершине блаженства, особенно острого после пяти лет, проведенных за решеткой. Вообще-то срок Шабанову дали гораздо больший, но помог "кум", не забыл верного стукача. Тем не менее все эти годы Николай Васильевич прожил как на вулкане, постоянно опасаясь разоблачения со стороны зеков и неизбежного вслед за ним жестокого наказания. Стукача запросто могли опетушить или убить. Однако Шабанову повезло. Его никто не заподозрил, и сейчас Николай Васильевич частенько изображал перед знакомыми коммерсантами блатного авторитета, туманно намекал на несуществующие "большие связи" в воровских кругах. Приятели верили. Николай Васильевич умел пустить пыль в глаза. Оживление за столом нарастало прямо пропорционально количеству пустых бутылок. Гости громко смеялись, галдели. Некоторые, нисколько не стесняясь присутствия дам, рассказывали похабные анекдоты. Правда, "дам" это не смущало. Они кокетливо жмурились и хихикали.

- Меня на зоне уважали! - говорил приятелям захмелевший Шабанов. Слово мое ценили! Воры лучшими друзьями были!

- Почему ты сам вором не стал? - поинтересовался собеседник.

- Не захотел, - безмятежно соврал Николай Васильевич. - Мне не нужны звания! Авторитет без того имеется!

- А здесь, на воле?

- Само собой!

- Коля, нам нужно переговорить, - перегнувшись через стол, тихо сказал Аркадий Михайлович Макаровский, хозяин нескольких коммерческих магазинов и давний знакомый Шабанова.

- Давай!

- Не при всех! Лучше на улицу выйдем, покурим!

Уже давно перевалило за полночь. В темном небе тускло, как запыленные лампочки, светились звезды. Прохожие попадались редко, а обычный для дневной Москвы автомобильный поток превратился в жидкий ручей. Дул теплый, слегка попахивающий бензиновым угаром ветерок.