Шабанов глубоко затянулся сигаретой и вопросительно взглянул на Макаровского:

- Какое у тебя дело, Аркаша?

- Один хмырь не отдает долг, две недели просрочил, гад! Товар, говорит, еще не реализован.

- Что ты ему поставил?

- Партию бижутерии, в общей сложности на десять миллионов.

- И чего же ты от меня хочешь?

- Помоги! У тебя авторитет! Связи! А я в долгу не останусь! Бери с него не десять миллионов, а пятнадцать или двадцать. В общем, сколько сумеешь! Мне нужна только моя десятка. Остальные - твои!

Шабанов на минуту задумался. Никаких связей, ни тем более авторитета он не имел. Обратиться за помощью было не к кому, однако отказываться не хотелось. Вовсе не из теплых чувств к старому приятелю! Отнюдь! Просто Николай Васильевич боялся разрушить старательно созданный имидж крутого, да и обещанный навар притягивал его, будто магнит железку. "Ба! Ведь у меня есть Серега! - внезапно осенило Шабанова. - Как я мог забыть?!"

- Хорошо! - сказал он вслух. - Так и быть, помогу! Давай координаты должника!

- Спасибо! - обрадовался Макаровский. - Выручил!

- Коля-а! - послышался нетрезвый голос Бэллы Петровны, и из ресторана вышла, слегка покачиваясь, мадам Шабанова. - Пра-ативный! Совсем забыл свою девочку!

Она громко икнула и капризно надула ярко накрашенные губы.

- Иду, иду, золотце! - встрепенулся Николай Васильевич и обернулся к Макаровскому. - Договорим завтра, а сейчас давай пить! Душа горит!

Они вернулись в зал. Там царило хмельное веселье. Громыхал ансамбль, шумели мужчины, визгливо смеялись женщины. Окончательно окосевший тамада периодически выкрикивал неразборчивые тосты, на которые никто не обращал внимания.

- За удачу! - заговорщицки улыбнулся Макаровский, разливая коньяк в бокалы. - И за уважаемых людей! - добавил он, хитро подмигивая Шабанову. Николай Васильевич раздулся от важности, как индюк. Теперь он и сам себе казался могущественным, авторитетным.