И в том, что я, будучи одним из лучших аудиторов, не смог перейти на следующий курс. Школы покровителей и теперь служил в Центре мелким рассыльным; и в том, что ко мне, двухслишнимметровому верзиле, приклеилось обидное прозвище Хлопчик, вытеснив официальное звание Победоносный; и в том, что у меня, победителя XIX Галактиады по стрельбе лежа на раскаленных углях, теперь по утрам дрожат пальцы; и в том, что меня, способного голыми руками разодрать от уха до уха любую звериную пасть, вынудили – за пару флаконов все той же вонючей «трифаносомы» – на виду у всей планеты рубить картонным мечом картонные драконьи головы; правда, там я познакомился с Ндой, нет-нет, о ней не будем…

П

Спустя пять минут все было кончено: агент «Трех шестерок» выудил у меня всю необходимую информацию, точнее оказать, убедился в достоверности той, которой он уже располагал, а я одним затяжным глотком осушил синий флакон и вскоре почувствовал, как во мне пробуждается интерес к жизни вообще и к жизни на Терре в частности.

Стоя на подвижной платформе, везущей меня к учебному космодрому, и поглядывая на небо, где дородные генитальянки демонстрировали чудодейственные свойства «либидонны» – нового препарата, призванного, по мнению его создателем, «вернуть нас в лоно любви», – я вдруг ощутил непреодолимое желание вырваться из этого затхлого, наглухо закупоренного, пропитанного миазмами самодовольного мирка, возомнившего себя пупом Вселенной, мне захотелось пробить головой этот засиженный жирными мухами, источающий похоть и смрад низкий небесный купол и окунуться в холодный океан Вселенной. И плыть, плыть, радуясь его безбрежности…

Решение возникло внезапно: во что бы то ни стало надо попасть в экспедицию! Тут все зависит от Допотопо, опять он, опять от этого чертова террянина зависит моя судьба!…

4

Официально он именовался – как и все специалисты по ремонту и реставрации – Дваэр, аудиторы однако, звали его Допотопо.