Через несколько минут он взорвался..." Фокин отложил протокол и снова закурил. Мозаика сложилась в четкую картину. В бобровой шапке был Куракин. На руке у него было надето кольцо отсроченной смерти. Этим кольцом он ударил брюнета, которого сейчас разыскивают оперативники милиции и ФСБ. Но искать его осталось не очень долго. Когда время "отсрочки" кончится, он сам прибудет к ним в пластиковом шуршащем пакете. Фокин взял фоторобот и еще раз, но уже с новыми чувствами всмотрелся в лицо брюнета. Сейчас ему показалось, что на лице неизвестного застыла печать трагизма и обреченности.

* * *

Красные, как маки, упругие кровяные шары летели в сверкающем тоннеле, натыкались друг на друга, отскакивали и летели дальше. Невидимая сила толкала их: шестьдесят толчков в минуту, шестьдесят ураганов, подхватывающих это столпотворение и несущих дальше по бесчисленным изгибам и ответвлениям. Дон-дон. Все шары летели в одном направлении, каждый должен успеть оказаться на своем месте. Если им не хватало пространства, тоннель раздавался в стороны, следовал новый толчок, налетал новый порыв урагана - и полет продолжался. Так было всегда, все тридцать два года. Один миллиард девять миллионов сто пятьдесят тысяч толчков. Но за последние часы что-то изменилось в этом упорядоченном движении. Что-то нарушилось. Появились черные "чужаки". Сначала один, за ним второй и третий. Они летели вместе со всеми, у них тоже было место, куда им надо успеть, только "чужаки" не подчинялись общим законам, они охотились за красными кровяными шарами и намертво прилипали к ним. Один, второй, третий. Оказавшись в западне, красные тоже начинали темнеть, тяжелеть, тоже становились "чужаками". В тоннеле постепенно становилось тесно, как на Тверской-Ямской в час пик. Образовывался первый тромб. Потом обязательно появится второй. Третий...

* * *

- А-а-а! Макс Карданов открыл глаза. Он выплыл из какого-то кошмара, во рту еще чувствовался горелый привкус смерти.