Всего лишь сон. Мышцы постепенно расслаблялись. Микроавтобус. Взрыв, похожий на рыжего великана, вдруг выпрямившегося во весь гигантский рост. Смерть, поджидавшая его шесть лет. Он каким-то чудом выплыл оттуда, он жив. Что было потом? Бутылка "Джонни Уокер", номер телефона в записной книжке, сонный Машин голос в трубке, многозначительная пауза и не очень искреннее: конечно, приезжай... Сон? - Маша? - негромко позвал Макс. Никакого ответа. Бормотание магнитолы, тихий шелест воды в душе, ходики пощелкивают на стене: ц... ц... ц.. Между неплотно задвинутыми шторами пробивается серый день. Макс приподнял голову. Он лежал в чем мать родила поверх махровой простыни. Один. Рядом на подушке - неостывшее еще тепло. Теперь он все вспомнил. Он схватил девушку прямо в прихожей, набросился как зверь и прямо там сорвал одежду, благо ее было не слишком много. Маша слабо отбивалась и говорила то, что и должна говорить женщина в подобной ситуации: "Не надо" и "Потом". Но он не слушал: может, потому, что шесть лет видел ее только в снах и все эти годы вообще не спал с нормальной женщиной, может, потому, что выпил полбутылки "Джонни Уокера", а скорей всего потому, что только что разминулся со смертью. Маша пахла уютом и постелью, сквозь запах кожи пробивался вчерашний аромат дорогих духов. А он стремительно и зло ворвался в это душистое тепло, словно в третий сектор усложненной полосы препятствий на выпускном экзамене. Это был даже не секс - скорее грубая и быстротечная рукопашная схватка... Как будто Макс брал реванш у жизни, понимая, что лишь по счастливому стечению обстоятельств он не лежит сейчас на покрытом копотью снегу, обугленный и искореженный до неузнаваемости. Огонь еще не догорел, крики не смолкли, и кто-то наверняка идет по его, Макса, следу... Вдруг среди тишины раздался громкий резкий звук. Непрерывный и высокий, как сирена. От которого волоски на коже встали дыбом. Макс Карданов вздрогнул, вскочил, одним прыжком выскочил в коридор.