Сотрудники Большого дома любили обмывать здесь очередные звания, награды и должности. - Нормально, - кивнул капитан Чуйков. - Как и должно быть. Что-то я перестраховался... Ну, давай! Они выпили, каждый бросил в рот по ломтику сыра, молча пожевали. Обычная картина - два здоровых грубых мужика расслабляются после работы. Никто не подумает, что еще час назад один встречался с отъявленными бандитами, а второй его прикрывал. И оба были готовы к чему угодно... Даже смазливая блондинка за стойкой не подумает, хотя и догадывается, что Фокин "конторский". - Нутром почувствовал: что-то не так, - продолжал Чуйков. - Знаешь их собачьи "стрелки" - полоснут очередью из подворотни - и все! - Бывает... - Ты не думай, что у меня крыша едет... Когда он мне бумаги протянул, как холодом из могилы повеяло. А я левой рукой беру, а правой из кармана ему в брюхо целюсь - успею, если что! Он, видно, тоже почувствовал... А может, тебя в машине увидели, побоялись... Ладно. Обошлось - и обошлось. Фокин перевел взгляд на барменшу. - Лизонька, сделай нам еще раз. Блондинка улыбнулась и понимающе кивнула. - Вот времена настали, - не унимался Чуйков. - Раньше нас все боялись, а теперь и мы пугаемся... А тебе не звонят больше? - Перестали. - Мальчики, может, вам цыплят пожарить? - спросила Лиза. - Хорошие цыплята, свежие. - Не надо. - Они что-то конкретное требовали? - спросил Чуйков. - По делу Зубровского? По Каледину? - Не по конкретному делу. Вообще. Увольняйся и уезжай. Ты, мол, бык здоровый, так про жену подумай. А то мы ее высушим и по почте перешлем... Мощные челюсти Фокина сжались. - Дожили, - сокрушенно сказал Чуйков. - Ты представляешь, чтобы в тридцать седьмом году оперу НКВД кто-то угрожал? Нет, ты скажи! Ну и что ты сделал? - Что, что... Приставил Гарянина, он за ней неделю ходил как привязанный. Но сколько можно? Ему ж за свою работу отчитываться надо. Купил Наташке электрошокер, научил, как в лифт садиться, как квартиру открывать...