Фокин посмотрел на часы. Восемь тридцать. Ничего не случилось. А почему на душе так темно и страшно? - Здравствуйте, Галя, это Наташин муж. Вы не видели ее сегодня случайно? Она вам не звонила? Потом - Нина. Какие-то Стеша, Лора, Катя. Никто ничего не знает. Долистав книжку до буквы "я", Фокин отложил ее в сторону. "Высушим и по почте перешлем..." Майор поставил бутылку на трюмо, глянул на себя в зеркало. Он там не помещался: метр девяносто в холке, маленькие, широко посаженные серые глаза, некрасивая, но мужественная репа, волевой рот. Тридцатипятилетний майор ФСБ, перспективный сотрудник... И вряд ли кто-то захочет сделаться его смертельным врагом... Фокин не успел додумать: телефон вдруг зазвонил резко и пронзительно. Майор сорвал трубку с рычага. - Да. Алло! Треск и шипение, гул проезжающих машин. И кто-то дышит в трубку таксофона. - Говорите! - рявкнул Фокин. Он уже знал, что сейчас услышит. - А баба у тебя ништяк, слышь, да?.. - пробился сквозь помехи сипловатый блатной голос. - В бойлерной. Пошарь-ка в бойлерной на всякий случай, ага. Совсем обнаглел, козел, слышь, да? А за твою наглость баба расплатилась, ага. Дергай из Москвы, падаль, ага. А то и тебя так сделаем, слышь, да?

* * *

- Два ребра, разрыв левого яичника, небольшое сотрясение... Больше ничего серьезного: ссадины, гематомы. - Дежурный хирург хмуро смотрел в сторону. - Дело преходящее. Будет жить. Фокин продолжал сверлить его глазами, возвышаясь молчаливым мрачным утесом - метр девяносто - посреди больничного холла. - Что еще? - Еще... - Еще что?! - рыкнул он. Доктор пожал плечами. - Не знаю. Мазки взяли. Когда биология будет готова, может, и прояснится... Это уже не по моей части. Фокин плотно закрыл глаза. Он первый зашел в подвал и все видел. Для него все было ясно. - Говорить с ней можно? Хирург замялся. - Только следователю. - Я и есть следователь! Отодвинув врача корпусом, он протиснулся в обшарпанную дверь. Палата была большая, коек на двенадцать.