И вот он теперь смотрел на Виктора, смотрел затуманенным взглядом, и чувствовалось, что дух его витает где-то далеко-далеко, что он даже и не понимает, кто это перед ним стоит. А из-за спины его вырывался пронзительный стон скрипки, за спиной его был мрак. Всегда, во время последних посещений Виктор, входя в жилище Виталия, испытывал некоторый ужас - даже ему, не верящему во всякие мистические вещи, казалось, что переступая через порог, он проникает как бы в иной мир, в самую преисподнюю. Теперь он спросил:

- Можно ли войти?

Виталий глядел на него тем же исступленным взглядом, и вот тихо кивнул, а по восковой щеке его, уже давно мокрой покатилась еще одна ослепительная, раскаленная слеза. Он отступил в сторону, и, так как коридор весь наполнен был почти черными, ночными тенями, то почти растворился в этом мраке...

Виктор невольно вздрогнул и переступил через порог. Виталий поспешил закрыть за ним черную дверь, и тут же вновь отступил во мрак, из которого едва-едва проступали бледные, размытые контуры его лица. Виктор, пока снимал ботинки, несколько задержался, все пытался совладать с собою, настроится на прежний лад. Ведь еще за несколько минут до этого он шел по ярко озаренной солнцем весенней улице. Ведь золотились вокруг ручейки, вода звенела, ребятишки смеялись, кораблики запускали, деревья стояли в светло-изумрудной ауре, точно овеянные волшебным дыханием молодой красавицы весны, птицы так и распевали счастливые трели во имя жизни, любви... а тут! А тут затхлый, холодный воздух гробницы, а тут повсюду темные занавеси, так что и не видно ни одного солнечного лучика, но рассеяно в воздухе некое призрачное сияние, в котором все предметы кажутся уже истлевшими.