Да - Виктор читал как-то, что нашли некую гробницу нетронутую грабителями, с отлично сохранившимися предметами, и даже мумией - как живая стояла она. Однако, увидели это только через маленькую щелочку, когда же открыли дверь, то хлынувший туда свежий воздух разрушил, обратил в прах то, что оставалось неизменным в течении тысячелетий - то же, казалось, должно было статься и с этой квартирой, и с ее главным обитателем, стоило бы только распахнуть шторы, открыть окна.

...И Виктор никак не мог справится с дрожью, никак не мог найти прежний уверенности, и, вдруг, он решился - он, хоть и снял уже один ботинок, резко выпрямился, и схватил стоявшего на прежнем месте Виталия за руку:

- Нельзя так больше. Ты же здесь заживо себя похоронил!.. Пойдем - без всяких разговоров, выйдем на улицу. Ты хоть свежим воздухом подышишь, под солнцем постоишь - это лучше всяких слов на тебя подействовать должно...

Однако, Виталий неожиданно резким движением вырвался и отступил вглубь коридора, так что совсем уж нельзя было различить черт его лица - только блеклое пятно выступало из мрака. Раздался его голос - голос был блеклый, стертый какой-то, с трудом из груди вырывающийся. И тут Виктор понял, что со времени последнего посещения, а это было неделю назад, Виталий не обмолвился ни одним словом:

- Не надо... Мне там тошно... Раз уж пришел, так... проходи... Но лучше бы.

- Что лучше бы?! - резко прервал его Виктор, и, скинув второй ботинок, быстро, почти бегом проследовал в комнату Виталия.

Здесь, в этой комнате была темнота, и еще - музыка. Где-то играл магнитофон, где-то в темени стояли колонки, однако их совсем не было видно, и, казалось, что эта стонущая музыка вырывается со всех сторон. И лишь потом, несколько свыкшись с этим сумраком Виктор увидел и колонки - они стояли в самых углах, и были подобны провалам в какую-то беспроглядную черноту. Когда он увидел эти провалы - вновь дрожь охватила его тело.