Я был очень обижен его отказом. Теперь я вспоминаю, что не сказал ему, что доклады царю я ему охотно предоставлю, но тогда я забыл это сказать. Министерство было передано Куколю, которому я предложил ездить в Царское с докладами, но он отказался. Он действовал как полноправный министр, советовался или доводил до моего сведения лишь то, что считал нужным, и давал мне на подпись те бумаги, кои находил нужным. Все это произошло во второй половине ноября 1916 г. Я опять все же остался. При получении назначения и все время я так хотел сделать добро, так был уверен, что его сделаю и докажу нападавшим на меня, что они неправы. Мне казалось, что если не быть вором, быть доступным, доброжелательным, не преследовать себялюбивых целей, иметь заботу о народе — все будет хорошо. Осуждая моих предшественников, заодно — я не заметил свой грех, что берусь за дело незнакомое в то время, когда учиться некогда. Я уверен был, что найду поддержку в Думе. Оказалось, что я от нее отстал за свою поездку заграницу и, затем, я вернулся в перерыв занятий. Мне казалось, что продовольствие, дороговизна, малая производительность нашей промышленности — больные места русской жизни. В министерстве внутренних дел я не нашел знакомой работы; быстро оторвавшись от своих, в новой работе я оказался окруженным людьми правого толка и незаметно стал приближаться к ним, подчас делая то, что они находили полезным. Ни люди эти, ни печать меня не травили. В совете по вопросам экономики я был при голосовании в одном обществе, по вопросам политики — в другом. Я думал, что русскому народу нужна монархия, и я советовал монарху не бояться проявлять свою волю, главное, — дать народу более счастья и заботу о нем, неудачных министров заменять лучшими, политических же принципов не менять до конца войны. Теперь вижу, что делал не то, что было нужно, но я был как на острове: почти никого не видел, чувствовал себя затравленным. День начинался с того, что спрашивали «какую негодность сегодня про меня написали». Уже при Голицыне я вновь поднял вопрос о своем уходе царю, так как меня слишком заплевали. Он мне ответил: «Я вам сам скажу, когда найду это нужным, подождите, не слушайте других»