Особая черта — замкнутость в царской семье и большое мистическое настроение. В круг семьи вошел всецело Распутин, Вырубова и отчасти Воейков. Может быть мне удалось бы подойти ближе к царской семье, и царь и царица были ко мне ласковы, и мне этого очень хотелось, но малое время и тревоги его этого не допустили. Лозунгом семьи были, я сказал бы, «любовь и молитва», при этом, по характеристике сестры Воскобойниковой, понимали любовь не только духовную, но и «привязанность человека». Примеры отношения к жизни сестер в лазарете это подтверждают.

Это помещение играло несомненно большую роль в истории последнего времени монархии. Люди, при дворе имевшие доступ, делились на «свои» и «не свои». — «Свои» это те, кои применились к требованиям и были приняты на обеих половинах царя и царицы, знали Вырубову, Распутина, тронули не только деловую, но и интимную сторону жизни царей. В «домике» бывало очень много посетителей, некоторых звали, когда там бывала царица, царь или княжны. Бывал там часто и Распутин. Ехали туда с просьбами, личными, служебными, за рекомендацией и протекцией; там говорили то, что должно было быть переданным далее. Лишних глаз, которых много во дворце, там не было. Вырубова принимала пожертвования на благотворительность и во время войны содержался ею Серафимовский лазарет, куда разными лицами вносились большие суммы денег. Лично я на этот лазарет дал 6.000 р. или 6.500 р.; я слышал, что очень большие суммы давал некто Решетников, но лично его не видел; кухню содержал Родэ. Отчетности в этих суммах, по словам сестры Воскобойниковой, не было правильной, и учесть их нельзя.