— Что нужно от тебя Дарзиду?

Юноша зашевелился, пытаясь сесть. Кажется, он заметил, что совсем раздет, а красная шаль сползла от его движений. Хотя он быстро прикрылся ею, но смущенным не выглядел. И не извинялся, хотя и пришел в себя. Наоборот, он вздернул подбородок, защищаясь или бравируя, и продолжал смотреть на меня молча.

— Я просто хочу знать, что с тобой произошло, — сказала я. — Мне плевать на то, что ты натворил, или на то, что ты сделал со мной.

Мне знаком подобного рода страх — страх в ожидании того, что люди делают нередко друг с другом из жадности, по неведению или из-за ревности. Страх, уродующий твою жизнь, заставляющий бросаться не только на чужих, но даже на тех, кого любишь. Однажды я убила человека из страха.

Придерживая шаль и косясь на меня, молодой человек склонился над ручьем и, зачерпнув воды, стал пить, долго и жадно. Что ж, он хотя бы не идиот.

Когда он снова сел, утирая рот исцарапанной рукой, я попробовала еще раз.

— Ты забрел довольно далеко. Откуда ты?

Он слегка качнул головой, это движение и ничего не выражающий взгляд означали не отрицательный ответ, а только то, что он не понимает вопроса.

— Значит, ты не из Лейрана? Может, Валлеор? — Я перебрала все, что смогла вспомнить из языка белокурых северян, но либо мое произношение никуда не годилось, либо я не угадала. — Керотея? — Полиглотом я никогда не была, но кое-что все-таки знала. Но ни мой керотеанский, ни зачатки аватойрского или языка Искерана не дали ничего. Я наблюдала лишь недоуменное покачивание головой.

— Что ж, скажи тогда сам что-нибудь. Это все, что я помню. — Я указала на свой рот, потом на него, приглашая его сделать хоть какое-нибудь усилие и присоединиться к беседе.

Он попытался. Закрыл глаза, сосредоточился и зашевелил губами. Потом кулаки его сжались, тело напряглось, он обхватил голову руками, словно опасаясь, что она лопнет от усилия. Но у него получились лишь горловые звуки и рычание. Наконец, ревущий, с красным лицом, он выхватил из ручья камень и запустил его в лес, потом еще один и еще, пока, побагровевший и дрожащий, не осел на пятки и снова не схватился за голову руками.