Снова сосредоточившись на работе, я дошла до конца грядки и со злостью набросилась на колючий чертополох, словно это был медоточивый язык Дарзида.

— Тогда кто же вам нужен? Какой-нибудь крестьянин не смог полностью выплатить оброк нашему королю?

— Всего лишь конокрад, неблагодарный слуга друга герцога Томаса. Ваш брат кое-чем обязан этому господину, и он послал меня на поиски негодяя, который где-то в этом месте как сквозь землю провалился. Вы его не видели? Это высокий человек, насколько мне известно, молодой, светловолосый, несколько неуравновешенный.

Голос Дарзида звучал равнодушно, спокойно, насмешливо, ничем не выдавая его истинных намерений, но я могла бы скорее увидеть языки пламени, вырывающиеся изо рта капитана, чем услышать от него правду. И во время паузы, пока он ждал моего ответа, я почувствовала кое-что еще — напряжение, нетерпение, которых ни разу не замечала за все восемнадцать лет знакомства с этим служакой, бесстрастно выполнявшим жестокие приказы своих господ. Я подняла глаза. Он нависал надо мной, подавшись вперед в седле, улыбка исчезла, его поза говорила о том, как страстно он мечтает получить от меня ответ. Дарзид был заинтересован в этом деле. Не может быть, что он гонится за простым разбойником.

— Я не встречала сегодня ни одного негодяя, кроме вас, капитан. Как только вы уедете, я прополощу рот рыбьим жиром, чтобы смыть привкус нашей беседы, и подожгу навоз, чтобы забить вонь. — Конечно, это был детский лепет по сравнению с моим былым умением вести споры. Но слова отвлекли его, рассеяли внимание.

Я снова занялась работой, а четверо солдат вернулись с пустыми руками. Еще три всадника ждали под деревьями у кромки леса. Похоже, они не думали, что со мной могут возникнуть сложности. Я вздрогнула, заметив этих троих; странная реакция, ведь день был теплый, да и солдаты не могли меня испугать.