Отогнав страшные мысли, юноша поднял лицо к ночному небу. Призрачное сияние, льющееся с усеянных звездами небес, словно одевало фигуру юноши холодным бледным серебром. Ждан отрешился от всего, что его окружало – он не слышал звуков леса, его кожа не ощущала ночной прохлады, и только широко раскрытые глаза впитывали лунный свет. В голове царила звонкая пустота… Он был готов.

Суставы пронзила мучительная боль, под кожей, на которой мгновенно вздыбились волоски, разлился нестерпимый жар, и Ждан застонал сквозь плотно стиснутые зубы. Жар становился все сильнее, боль в суставах – все мучительнее, а стон – все громче… А через минуту ночная чаща огласилась торжествующим волчьим воем, заставившим всех лесных обитателей потеснее забиться в свои укрытия.

По лесу словно прошел порыв сильного ветра, когда огромный могучий волк с необычными, почти человеческими глазами, промчался между деревьев – всколыхнулись ветки, взметнулись листья, цветы закивали вслед зверю закрытыми головками… Сын Волчьего Солнца взял след.

* * *

…К вечеру следующего дня Ждан покрыл большую часть расстояния, разделявшего поселок и уходивший в степь половецкий отряд. Он обнаружил и тщательно обнюхал – в его волчьем воплощении у него был великолепный нюх – места ночных стоянок. Оставленные следы ясно говорили о том, что боеспособных врагов в отряде осталось семь. Да еще двое были ранены: один легко, а второй тяжело – среди затоптанных угольев костра волк обнаружил не до конца сгоревшие тряпицы, снятые с ран и испачканные кровью.

А еще волк нашел место, где спала Милана, и где трава еще хранила ее запах. Потеряв над собой контроль, волк стал валяться на этом месте, радостно, почти по-щенячьи, повизгивая – с Миланой все было в порядке!

Вскочив на ноги, Ждан удивленно взрыкнул. Его сознание словно бы на несколько мгновений растворилось в разуме волка, и звериная ипостась заслонила собой человеческий разум.