— Чего стреляешь? — Ерофей мешком рухнул едва не на голову мне.

— Привиделось… — чуть дрогнувшим голосом объяснил я.

— Креститься надо, когда кажется, — наставительно схамил Ерофей. — А что увидел-то?

— Упыря.

Адьютант на всякий случай отошел подальше, он превосходно понял, о ком идет речь. Зато Ерофей торопливо зашарил по карманам.

— Куда запропастилось… — проворчал он.

Наконец домовой извлек из бездонного кармана увесистый мешочек, шлепнул им о ладонь, в нос шибанул едкий запах чеснока.

— Ну и гадость, — шарахнулся адьютант.

Интересно, кто мне его подставил?

Я сморщился и промолчал, хотя пахло и вправду премерзко. Чувствовались труды Задунайского. По моему распоряжению технический отдел создал ряд средств, отпугивающих нечисть. Ерофей применил последнюю новинку — интерметаллическое соединение фитонцидов чеснока, нечто вроде гидрида, скажем. Пористый металлический цилиндрик, а воняет… И долго, и скверно… Мне кажется, ретивый волкодлак с техническими наклонностями немного перестарался.

— Идем, — приказал я, когда переполох улегся. — Нам нужно найти командный пункт.

И начались блуждания. Впрочем, это оказалось много приятнее, чем лазать по вентиляционным шахтам космодрома. По крайней мере можно было шагать, не сгибаясь и не опасаясь каждую секунду нападения из-за угла. Кроме диверсанта за спиной, тут настолько очевидно никого не было, что иногда становилось жутковато.

Блекло-желтое пятно света металось в такт шагам, вырывая из темноты влажные бетонные стены, толстые пучки черных резиновых кабелей, массивные стальные двери. Мы старались не пропустить ни единой — напрасно. Бункера, залы, шахты, коридоры были пусты. Только невнятное эхо.

Постепенно мои нервы начали сдавать, рукоять пистолета-пулемета сделалась неприятно влажной.

— Может, вернемся? — предложил я. — Все равно мы вряд ли кого-нибудь найдем. Для профилактики закачаем в шахты тонну-другую фосгена — и пусть Свенторжецкий заново осваивает свое хозяйство. После санобработки оно наверняка будет безвредным.