Я с нескрываемым раздражением поглядел на часы.

— Куда запропастились эти болваны?!

— Кто?

— Ерофей и адъютант.

— Придут, — доходчиво объяснил Свенторжецкий. — Позвольте! — без всякой связи с предыдущим вскричал он. — А это что такое?!

Я проследил взглядом за его вытянутой рукой.

— Не вижу.

— Вот это! Да я их уволю! Криминалисты, твою… Так и этак!

Он был, пожалуй, несправедлив. Заметить эту штуку было непросто, особенно если не знать, что следует искать. Кто из следователей, будучи в здравом уме и трезвой памяти, разыскивая диверсантов, станет обращать внимание на каменные осколки. А вот Свенторжецкий обратил. Чем хорошо умыл меня, потому что мне-то полагалось заметить посреди разворошенной клумбы острый кремень.

Как только я заметил его, в голове зазвенели крошечные серебряные колокольчики — знак опасности.

— Постойте, полковник, — я перешел на официальный тон и придержал рванувшегося было вперед Свенторжецкого.

Подобрав острую кремневую пластину длиной около двадцати сантиметров, я оторопело уставился на нее — такой неожиданной оказалась разгадка. Больше всего пластина походила на огромный птичий коготь, собственно, когтем и являясь. Об ее острые края вполне можно было порезаться. Я покачал головой. Святая простота Свенторжецкого оказалась пророческой, мы вляпались в историю, по сравнению с которой все мои космические похождения — не более чем детский пикник.

Я повернул пластинку тупой стороной к полковнику.

— Видите?

Тот мгновенно посерьезнел, прищурился и дернул щекой.

— След пули!

— Да. Так что охрана не проспала. Они попытались дать отпор, но не их вина, что сражаться с таким противником солдат никто не обучал. Да и шансов у них немного было. Я далек от мысли хаять подготовку ваших диверсантов, полковник. Люди им не страшны. Люди! А здесь им пришлось схватиться с созданиями куда более жуткими.