— Что вы хотите сказать? — полковник облизал пересохшие губы.

— На что больше всего похож этот обломок?

— На чей-то коготь.

— Чей? Признавайтесь?

— Не знаю… Но хотел бы я полюбоваться на эту птичку.

Я вздохнул.

— Не птичка здесь была вовсе. Коготь принадлежит дракону.

У Свенторжецкого глаза полезли на лоб.

— Кому-у?

— Дракону. Для вас не должно быть секретом, какое Управление я представляю.

— Тринадцатое.

— Именно. Я им руковожу.

— Па-анятно. — Свенторжецкий как-то особенно смешно начал растягивать гласные. Но по его лицу ясно читалось, что он решительно ничего не понимает — завеса секретности хорошо изолировала мое Управление от остальных. Вы можете хоть что-либо сказать про… Двадцать Первое Управление? Нет. И я нет. Вот и про мое мало кто знал хоть капельку. Пришлось вкратце сообщить полковнику, кто мы и что мы, наши цели и задачи. Бедняга ошалело крутил головой, отказываясь воспринимать очевидное. В конце концов капитулируя, он только и сумел в очередной раз протянуть:

— Да-а…

И тут колокольчик тревоги зазвенел во мне просто оглушительно.

— Полковник…

— Слу-ушаю.

— Прикажите своим солдатам раскопать эту клумбу.

— Вы думаете…

— Уверен!

Приплелся, наконец, взмыленный Ерофей. Я не сказал ему ничего, только глянул разок построже. Домовой сразу все понял. Насколько это было в моих силах, я избегал выговаривать своим подчиненным в чужом присутствии. Никто не должен хоть на секунду усомниться, что в нашем Управлении все в полном порядке. Потом я еще успею высказать Ерофею все, что думаю о его нерасторопности. Никому не позволено так ронять авторитет своего командира, будь ты хоть трижды домовой. В следующий раз примчится на полусогнутых, а пока я ограничился коротким: