
— Я решил сделать кое-что, что наверняка придется тебе не по вкусу, — сказал король и принялся сбрасывать с себя тяжелое верхнее одеяние. — Ты ведь, наверное, ужасно рассердишься, если я уеду и оставлю тебя здесь на несколько дней, чтобы ты присмотрел за епископами?
Придав лицу непроницаемое выражение и приняв стойку лакея, Морган поймал келсоново одеяние, прежде чем оно успело упасть на пол, и положил его на край скамьи, а затем взял в руки подбитый мехом алый плащ, в котором король ходил нынче утром.
— Не стану отрицать, что слушать, как свора епископов лается меж собой — одно из наименее любимых мною занятий — или что я предпочел бы, чтобы ты не уезжал слишком далеко в одиночку, — бесстрастно заметил он. — С другой стороны, у тебя обычно имеются веские причины, если ты хочешь что-то сделать. Куда, собственно, ты задумал податься?
Все еще улыбаясь, король снял свой венец и потер лоб там, где на него давил обруч, прежде чем, развернувшись, подставить спину под плащ, который протягивал ему Морган. Одна из его длинных прядей зацепилась за проволоку в мочке правого уха, на которой покачивался крупный рубин, и он взмахнул рукой, чтобы высвободить волосы, возвращая одновременно на голову свой венец.
— Ну, Морган, ты заговорил, как настоящий придворный, — сказал он, расправляя плащ на плечах и защелкивая застежку, в то время как Морган выпустил его волосы поверх собольего воротника. — Вообще-то мне нужно в Трурилл. Я намеревался включить его в свою поездку этим летом, но, сам знаешь, смерть Карстена мне помешала. И мне представляется, что сейчас у меня последняя возможность отправиться туда, пока не зарядили дожди.
