— Это можно, — пробормотал Келсон. — Но мы не поступаем так с друзьями, если они против. А в первый раз, даже между Дерини, это требует непременного телесного соприкосновения.

— Наподобие того, как ты коснулся лба Берти?

— Да.

Дугал издал отчетливый вздох и опустил глаза, подчеркнуто завернувшись в плед, словно в плащ, и возясь с пряжкой, дабы его скрепить. Когда он, наконец, устроил все, как ему было удобнее, Келсону вновь досталась его скорая и яркая улыбка.

— Ну что же. Пожалуй, нам стоит выяснить, почерпнул ли кто-нибудь что-нибудь еще у пленников. Ты не забудешь, что я сказал насчет пристрастий горцев, верно?

Келсон улыбнулся.

— Я уже открыл тебе, как узнаю, лжет кто-нибудь или нет. Ну, а ты как это делаешь?

— А так, что у нас, горцев, есть Второе Зрение, или не слыхал? — отшутился Дугал. — Спроси кого-нибудь в доме моего отца о Меаре и об этой алчной Самозванке.

— А, ну раз вся закавыка в Меаре, полагаю, мне лучше опять наведаться туда весной, — отозвался Келсон. — И бок о бок с теми, кто понимает, что творится. Возможно, даже и с теми, у которых есть это самое Второе Зрение. Как ты думаешь, твой отец позволил бы тебе явиться ко двору?

— Если бы ты попросил его как король, у него не осталось бы выбора.

— А каков твой выбор? — спросил Келсон.

Дугал ухмыльнулся.

— Когда-то мы были как братья, Келсон. И мы все еще заодно. — Он бросил взгляд через плечо на спящего Берти и опять посмотрел на короля. — А что ты думаешь?

— Я думаю, — ответил тот, — что стоит завтра с утра поехать к Транше и послушать, что он скажет.

Глава III

И возложи ему на голову кидар.

Дождь, который прежде лишь докучал Келсону в Транше, обернулся бурей ко времени, когда тучи добежали до Кулди на следующий день после полудня.