– Эй, есть там кто–нибудь? Я понимаю, уже поздно, но я одна и боюсь бродить в темноте!
– Это женщина, – сказал Карамон, и Тика поняла, что настаивать бесполезно.
Если еще какого–нибудь странствующего рыцаря ее муж мог отправить среди ночи искать другой трактир, то оставить на улице женщину, да еще без спутников, – никогда.
Тика злилась и потому не удержалась от ворчливого замечания:
– Что за женщина может бродить по дорогам среди ночи? Уж конечно, какая–нибудь побирушка!
– Ох, дорогая, – прошептал Карамон хорошо знакомым ей просительным тоном, – пожалуйста, не говори так. Может, она едет навестить больных родственников, и ночь застала ее посреди дороги, или…
Тика зажгла свечу.
– Можешь не продолжать. Открывай давай.
– Сейчас, сейчас, уже иду! – обрадовано возгласил Карамон, но, снова взявшись за щеколду, еще раз обернулся к жене и прошептал: – Подбрось полено–другое в плиту. Она наверняка голодна.
– Обойдется холодным мясом и сыром, – отрезала Тика, зажигая свечи в большом шандале на столе.
Как большинство рыжих женщин, Тика имела крутой нрав, и, хотя волосы ее с годами поседели, характер трактирщицы не изменился. Карамон понял, что горячей еды незваной гостье не видать.
– Она наверняка устала, – сказал он примирительным тоном, – и наверняка сразу уйдет наверх.
– Посмотрим! – фыркнула Тика. – Откроешь ты ей наконец или так и оставишь замерзать за дверью?
Карамон вздохнул и открыл дверь.
И оказался лицом к лицу с ночной гостьей. Она выглядела совсем не так, как можно было бы ожидать, и даже Карамон, как ни добросердечен он был, глянув на нее, засомневался, а правильно ли он поступил, открыв ей.
Посетительница куталась в тяжелый плащ, на голове у нее красовался шлем, а на руках были кожаные перчатки по самые локти, что наводило на мысль о драконе. Само по себе это не было удивительным или необычным, в последние дни через Утеху прошло много всадников верхом на драконах. Но цвет! И шлем, и плащ, и перчатки были синего цвета, столь темного, что в свете свечей он казался черным. Тускло отблескивали лоснящейся кожей синяя куртка и штаны, заправленные в высокие черные сапоги.