– Кто-нибудь видел моего Избранного? – печально спросил он.

Прислуга стала удивленно переглядываться. Никто не хотел встретиться глазами с пристальным взглядом Паймера. В конце концов одна девушка, помоложе и похрабрее остальных, указала на главное здание:

– Кто-нибудь из ваших людей осведомлен лучше нас, ваша светлость.

Паймер нахмурился.

– Я имею в виду одного из ваших Акскевлеренов, – добавила служанка.

– Я там смотрел, – произнес Паймер совершенно убитым голосом.

Слуги невольно отпрянули. Их герцог, наиболее знатный, изнеженный и аристократичный из всех Кевлеренов, никогда до этого не проявлял с такой силой никаких чувств – кроме самодовольства. Однако Паймер быстро пришел в себя: лицо приняло прежнее выражение, брови приподнялись, слуг он одарил взглядом, полным деланного равнодушия.

– С чего это вы все повыскакивали в ночных сорочках? – поинтересовался герцог.

Слуги хором забормотали извинения и разошлись по комнатам.

Поймав за руку одну из служанок, Паймер произнес:

– Вина. Красного… Нет. Белого. В мой кабинет.

– Да, ваша светлость, – сказала девушка и стремглав бросилась выполнять поручение.

Герцог с высокомерным видом отправился обратно в свои покои. Неожиданно он остановился, вздрогнул и огляделся по сторонам – так, словно внезапно заблудился.

– Идальго?… – позвал он. – Я знаю, что ты здесь. Где ты прячешься?…

Тут его обступили несколько полусонных Акскевлеренов, сбитых с толку и пораженных видом взволнованного и полураздетого Паймера.

Старший из группы – лысый, с крючковатым носом и слезящимися глазами человек – подошел к старику и поклонился.

– Чем могу служить, мой господин?

– Кто ты?…

Человек прищурился.

– Мой господин!… Да ведь это я, ваш управляющий. Я – Дайоф Акскевлерен! Я старейший из ваших приближенных. Еще мальчиком работал у вашего отца…