– Дайоф?… А! Да, теперь припоминаю. Я тебя знаю.

Паймер наклонился к слуге и прошептал:

– Идальго Акскевлерен. Где он?… Я ищу его всю ночь.

Дайоф нервно сглотнул.

– О, ваша светлость, вы сами сказали, что его больше с нами нет. Вы говорили, он погиб недалеко от Ривальда…

На мгновение герцог замер, уставившись на Дайофа так, будто Акскевлерен спятил. Неожиданно выражение его лица изменилось.

– Я так сказал? – произнес герцог прежним тоном. Дайоф кивнул в ответ.

Послышался шорох; мужчины резко обернулись. Позади них замерла служанка с подносом, на котором стояли кувшин с вином и хрустальный бокал. Девушка старалась держать поднос ровно, но так нервничала, что посуда противно дребезжала.

– В мой кабинет, – властно скомандовал Паймер. Девушка сделала реверанс и быстро удалилась. Паймер повернулся к Дайофу продолжить разговор, но заметил, что начали собираться домочадцы. Тут были Кевлерены – двоюродные племянники и племянницы, внуки и правнуки его кузенов и кузин, все те, кто был до потери сознания потрясен смертью своих Избранных и для восстановления сил выслан императрицей из дворца в Омеральте во владения Паймера. Впервые они проявили какой-то интерес к чему-либо за пределами своих покоев.

Герцог кивнул в их сторону и приказал Дайофу:

– Проверь, чтобы все вернулись в свои постели. У меня еще есть дела, я лягу позже и не хочу, чтобы меня тревожили.

Дайоф поклонился.

Паймер последовал за служанкой в кабинет – длинную комнату с высоким окном, выходившим на сады с северной стороны. Сады эти были весьма обширны – они являлись воплощением навязчивого желания его отца управлять природой. Не являясь садовником по натуре, герцог целыми днями любовался их красотой. Сейчас, в темноте, он мог разглядеть только серебристые верхушки деревьев вдалеке.

Служанка поставила поднос на столик у окна. Прежде чем она удалилась, Паймер тронул ее за плечо и сказал:

– Принеси еще один бокал.