– Только посмотри на себя, – пробормотал Джон-Том, разглядывая отпрыска.

– Не могу, пап. Ближайшее зеркало в ванной.

– Видно, у тебя есть ген сарказма. До сих пор я считал его рецессивным.

Банкан ухмыльнулся, но ничего не сказал. Лучше воздержаться от смешков, пока не выяснится, что у предка на уме.

– А волосы? Ну, что хорошего в короткой стрижке? Почему бы не носить нормальные, до плеч, как у твоих друзей?

– Касвайз стрижется коротко. И Виквит.

– Касвайз и Виквит – орангутанги. По части распределения волосяных мешочков орангутанг – полная противоположность человеку, у него от природы короткая шерсть на голове и длинная – по всему телу.

– А может, я тоже хочу длинную по всему телу? Глядишь, буду спокойнее слушать бородатые песни.

Джон-Том принялся было считать про себя, но на цифре семь сдался.

– Насколько я понял, ты не догадываешься о том, что сейчас творилось внизу?

Банкан слегка напрягся.

– Нет. А что?

– Ты наголову разгромил кухню собственной матери. А что сделал с самой матерью – словами не передать.

– Чего? Я? На что ты намекаешь?

– Опять баловался чаропением?

Банкан отвернулся.

– Сколько раз я запрещал тебе заниматься этим дома?

На лице юного Меривезера отразилась досада.

– Ну, а где прикажешь репетировать?

– У реки. В Колоколесье. За школой. Где угодно, только не дома.

Здесь опасно. – Голос Джон-Тома смягчился. – Банкан, у тебя неплохой природный дар. На дуаре ты, может, даже получше меня играешь. Что же касается пения… Над текстами надо работать и работать. И над голосом. Мне понадобилось восемнадцать лет, чтобы овладеть им как следует. А ты почти не контролируешь высоту и тональность. Правда, иногда это бывает несущественно.