– Спасибо, папа, – саркастично бросил Банкан, – за вотум доверия.

– Сынок, не у всех есть навыки, необходимые для волшебства и тем более для чаропения. Очень даже может оказаться, что, несмотря на явный музыкальный талант, твое истинное предназначение – в другом.

Конечно, хорошо быть классным дуаристом…

Банкан задрал нос, давая понять, что комплимент принят.

– Но если это не подкреплено добротной текстовкой, последствия могут оказаться непредсказуемыми, а то и смертельно опасными.

– Папа, ты слишком долго водил дружбу с Клотагорбом.

– Ладно, выражусь иначе. Чтоб больше этого безобразия не было! – Джон-Том встал. – А теперь спустись и помоги матери.

– Ты хочешь сказать, из-за моего пения… – неуверенно начал Банкан.

Джон-Том кивнул.

– Демоны, дьяволы, бесы, злые духи – полная коллекция мерзкой нечисти. Там сущий ад.

Банкан встал и двинулся следом за отцом, сарказм уступил место раскаянию.

– Пап, я правда не хотел. Стерегся, думал, все будет нормалек. Ты скажешь маме, что я не хотел?

– Сам скажешь. – Джон-Том отворил дверь и вышел в коридор. – Банкан, этим выходкам пора положить конец. У тебя слишком мало опыта, чтобы играть в такие игры. Особенно дома. А вдруг освободишь Чудовище-Под-Кроваткой?

Банкан тащился следом.

– Да что ты, пап? Нет у меня под койкой никаких чудовищ.

– Откуда такая уверенность? У каждого ребенка младше двадцати лет живет под кроватью чудовище.

Сын поразмыслил над словами Джон-Тома.

– Пап, а у тебя оно жило, когда ты был маленьким?

– Я же говорю, тут исключений не бывает. Просто я в твоем возрасте об этом не знал. Мое чудище, – добавил Джон-Том, спускаясь по лестнице, – было все в бородавках и язвах и мечтало напичкать меня баклажанами. Я терпеть не мог баклажаны. И сейчас ненавижу. – Они задержались у кладовки. – Думаю, по убеждениям оно было республиканцем. Все, больше никакого чаропения. Нигде и никогда. Пока не окрепнет голос.