Наконец Шейри уснула, и я понял, что надо как можно скорее сматываться отсюда.

Явно осознав, что праздник кончился, мой несгибаемый жезл немного опал, но кольцо по-прежнему не снималось. Я поспешно оделся и выскочил из пещеры, рассудив, что моя подруга все равно будет ждать, пока (или если) я вернусь.

Я был голоден как волк. Наверное, плетельщица может жить любовью, но я на такое не способен. Я быстро шагал по лесу, надеясь на свой посох — деревянный, конечно, а не на предателя в штанах, — сейчас мне приходилось опираться на него даже чаще, чем обычно требовалось хромой ноге. Однако звери, похоже, держались от меня в стороне, а те орехи и листья, что я срывал по пути, едва могли поддержать мои силы, особенно после такой бурной ночи.

Я направился к главной дороге, идущей с запада на восток, — она пролегала через верхнюю часть Утомительного леса. Затем я повернул на восток. Я знал, что где-то должен быть постоялый двор. Не бог весть что, но я рассудил, что у них найдется какая-нибудь еда и я смогу перекусить. Заодно мне следовало побыть на некотором расстоянии от Шейри. Нельзя было возвращаться к ней в пещеру ночевать — она меня в покое не оставит, пока мой "товарищ" на посту.

Приближаясь к таверне, я почувствовал, как он оживился, и поплотнее завернулся в плащ. К счастью, утро выдалось холодным, так что никто не будет спрашивать, отчего я так тепло одет.

В зале я занял столик поближе к дальней стене, в углу, намереваясь посидеть за ним в одиночестве. Хозяин, страдавший, судя по всему, несварением, с подозрением посмотрел на меня. Я вытащил деньги и немного побренчал ими — кажется, это его успокоило. Он ушел, а ко мне подбежала служанка. Должен признать, она была прехорошенькая, что немного примирило меня с последовавшими событиями.