Леди Розали молча оперлась на его руку и засеменила к выходу, едва поспевая за его гигантскими шагами. На ходу она обернулась и нежно взглянула на меня.

И я понял, что мне остается только дождаться удобного момента.

Насчет человеческих качеств Гранита у меня к тому времени уже сложилось свое мнение, весьма для него неблагоприятное. Слишком многое о нем мне было известно, а потому никаких угрызений совести я не испытывал. Гранит был не лучше и не хуже большинства рыцарей на службе у короля Рунсибела. То есть только и знал, что повторял как попугай всякие трескучие фразы о доблести, чести и справедливости, а за спиной у короля творил что в голову взбредет, вернее, что почитал для себя выгодным. При короле держал разумные речи радетеля о благе страны и тонкого политика, а за глазами Рунсибела лютовал среди беззащитных подданных его величества почище любого разбойника с большой дороги. Он один уложил не меньше добрых горожан и поселян, чем целая шайка грабителей-головорезов. А вдобавок ко всему у него чуть ли не в каждой деревушке, не говоря уж о городах, было по любовнице. Во время военных кампаний он частенько наведывался в палатку к шлюхам, которую устанавливали у самой границы лагеря. Нередко случалось, что беспутные девки после любовных свиданий с Гранитом подолгу залечивали раны, синяки и ушибы — так сэр рыцарь мстил им за собственные неудачи на поле постельных сражений. Короче, вы уж поди догадались, как и я в свое время, что доблестный Гранит владел мечом гораздо лучше, чем… ну, сами понимаете. А расплачиваться за это приходилось несчастным потаскухам.

Что же до меня, то скажу без бахвальства — я никогда не испытывал затруднений в подобного рода делах.

И вот леди Розали, «следуя совету супруга», зачастила в конюшни, чтобы усовершенствовать свои навыки в верховой езде.