Впрочем, Владимир, будучи по сути своей никаким не гидальго, а всего лишь рефлексирующим библиотекарем из питерской Публички, не раз задавался себе вопросом, почему с такой легкостью Консуэла и ее дочь избавились от прежнего хозяина дома.

И хотя Консуэла уходила от прямых ответов на вопросы, затыкая ему рот поцелуем или чем-нибудь еще, однажды Владимиру удается одурманить ее с помощью индейского снадобья псилоцибин. И выясняется, что убитый на самом деле никаким хозяином не являлся. Он был всего лишь энтомологом из Европы, который случайно остановился в их доме на пути в Асунсьон.

Прежний хозяин, настоящий отец семейства и большой любитель энтомологии, устроил ужин в честь случайного, но все же дорогого гостя.

Ужин завершился ссорой, причиной которому была прекрасная и легко доступная Консуэла - как она не пыталась это скрыть сегодня. В результате чего гость прикончил хозяина обыкновенным шилом - тем самым, что было использовано и для второго убийства.

Почему об этом не было заявлено в полицию? Консуэла клялась, складывая пальцы на роскошной груди, что убийца запугал ее и дочь, что он никогда не отпускал их из дома вдвоем, оставляя одну из них в качестве заложницы... Но, как показалось Владимиру, она что-то не договаривает. Вернее, самое главное. В случае судебного разбирательства стала бы известна всему городу ее роль - роль неверной жены. И кто-нибудь из родственников почившего сеньора смыл бы пятно позора с чести рода, убив ее.

Приняв во внимание местные нравы, Владимир решил особенно не рефлексировать. И предался на пятидесяти дальнейших страницах веселому времяпрепровождению.

Но вот накануне Дня Всех Святых, Владимир решил наведаться на небольшую бойню, которая имелась в усадьбе, и где гаучо должны были сделать свое темное и одновременно светлое дело по заготовке колбасы на зиму.

И какого же было его потрясение, когда он увидел, вернее подсмотрел, что отнюдь не грубые гаучо, а пятнадцатилетняя дочь Консуэлы убила одного за другим трех бычков точными ударами в шею...