Майор Смагин посмотрел на нее укоризненно. Нечто особенное проскальзывало в его мимике, движениях и голосе. Хоть и одет человек в дикую рванину, а сразу видно: причастен к серьезным делам. Общество живо наделило его авторитетными атрибутами: облечен доверием, владеет конфиденциальной информацией, старший товарищ, стоит у руля решений. Пять минут назад Смагин был каким-то бомжом из отставников, а теперь он поднялся на ступеньку над всеми. Даже хорошо, что он из наших, из простых, Общество будет на него надеяться.

- Я понимаю ваше беспокойство, - входя в роль, солидно начал майор, но и вам надо понять кое-что. Силы и средства, которыми располагает командо... э-э-э международная администрация, ограничены. По правде говоря, численность охраны, ученых и адмкорпуса не достигает ста человек. Кадровых военных не более двух взводов минус понесенные потери в живой силе и технике. Есть сложности в осуществлении контроля на большой территории. На вербовочном пункте ООН нас ввели в курс. Колония организует силы активной самообороны - но только из специалистов командного профиля с опытом боевых действий... - он сунул руку в карман и достал сложенный вчетверо листок с печатью, - Вот мой контракт.

- Ну а что ж ты с нами-то, нищими-безработными? И видок еще тот... Вадим критически обвел взглядом майорскую амуницию. Как ему показалось, на секунду Смагин растерялся. Видимо, за несколько десятилетий он врос в армейскую форму, и нынешнее ее убожество причиняло майору почти физическое неудобство: офицер он, конечно, действующий, но какой-то, выходит, неполноценный... Потом припомнил правильный ответ:

- Необходимая маскировка. Не сеять панику среди колонистов. Обмундирование выдадут на месте.

- А-а-а, - понимающее подтвердило Общество. Ну, тогда понятно. Большая политика, военная тайна. Мы хоть и простые люди, но текущий момент нам ясен.

Уже почти благодушное настроение несколько подпортил громовой всхлип. А потом еще один. Матрона размазывала слезные потоки по лицу, икала, давилась едва сдерживаемыми рыданиями, а будь ей лет на десять-двенадцать поменьше, наверняка давно завыла бы пожарной сиреной. Девочки с обеих сторон шипели на нее: "Ой ну что ты, мама, люди смотрят!" Галина Петровна огляделась. Общество сконцентрировалось на ней и ждало приличествующих объяснений. Она ему и сказала: