- Дура я, дура! Говорили же, а я... и-и... ду-ура... - она закрыла голову руками и продолжала рыдательно сотрясаться. В этот момент Вадим Балашов, Тетерников и еще пара людей, наконец, поняли, что это за птица. Просто волосы она перекрасила под блонд, а когда волосы закрыты, лицо стало не в пример знакомее.

- Ермилина! Ты гляди, Ермилина! - воскликнули все четверо. Балашов при этом добавил эпитет, находящийся в дружественных отношениях с энергичной мужской прямотой.

И впрямь, это была Ермилина. Звезда социальной рекламы, которую в изобилии крутил по TV проект "Новая жизнь". Пышущая здоровьем женщина, добровольно записавшаяся в реестр колонистов. "Я хочу попробовать начать все сначала. Не надо этого бояться!" Полстраны видели ее на экранах. Кое-кто, говорят, купился. Больше народу, конечно, переключали каналы в самый первый миг ее очередного появления.

Бритый подскочил к матроне и дал ей плюху.

- За все, сучара, ответишь! - и дал еще одну затрещину, покрепче. Галина Петровна пихнула его, и Бритый отлетел далеко в проход между лавками. Но сейчас же поднялся, пошел на нее всерьез. Женщина испугалась. Надо отдать ей должное, в основном не за себя, а за девочек. Их она прижала к себе покрепче, телом что ли своим пышным собираясь их защитить. Юрий Смагин скомандовал Бритому:

- Отставить! А ну, отставить!

Бритый, ухмыляясь, достал заточку. Через сколько предотлетных контролей пронес он свою железяку! Бог весть, как.

- Начальник, пасть захлопни. Не твоя масть наверху.

Майор как-то стушевался, зато Тетерников встал со своего места и прикрикнул: