- Как ты смеешь! - в сущности, главврач был уверен в поддержки всех прочих мужчин, а их в блоке было не менее сорока. Бритый повернулся так картинно, цыкнул, и вроде бы не глядя на Тетерникова, подошел к нему вплотную.

- Ты, чмо... Лох вонючий. Закройся, тля. - и хотел ему что-то ответить главврач, да не смог. У самых глаз сверкнула заточка, а когда Тетерников отшатнулся, кулак Бритого врезался в незащищенный живот. Врач ползал по полу, хрипя, а Общество не спешило прийти к ему на помощь. Общество растерялось от злобы и коварства Бритого. Тот опять подошел к Матроне.

- Ну, стерва, колись, за какие бабки тебя ссучили! - заточкой по щеке ей водит, женщина сидит, не жива не мертва, лепечет что-то маловразумительное.

Вадим Балашов тем временем оказался за спиной у Бритого. Тихо так, слов зря не тратя, примерился и ударил гада кулаком по голове. Тот, однако, удержался на ногах и даже повернулся.

- Что ж ты сзади, как дешевка!

- На зоне-то небось петухом был? - говорит ему Вадим. От такой обиды Бритый рассвирепел и бросился напролом, хотя под черепной коробкой у него все еще звенели колокольчики. Только того и надо было Балашову. Чуть подавшись в сторону от несущегося на него быка, он заехал ногой по яйцам, а потом приголубил еще раз кулаком по затылку. Гад грянулся на пол и затих. Кто-то даже посочувствовал ему:

- Как-то вы его жестоко. Не по-мужски...

- Боксам не обучены, - огрызнулся Балашов, нашарил на полу заточку и сел на место.

- Спасибо вам. Ой, какое вам спасибо. - благодарила его Галина Петровна. Но Балашов сурово ей ответил:

- Молчала бы лучше, несушка. Цела, и радуйся.

- Нет, ну я вправду добровольно. Я не за деньги. Я так верила. Может хоть где поживем вслась, по-человечески. Я так верила. Я у них ни копеечки... А теперь, вишь, девочек своих на войну везу. На войну-у! опять всхлипнула она, - по своей воле. Ой, какая ду-ура...