Пластик над тобой отходит в сторону, и ты обнаруживаешь себя висящим... ну, скажем, в третьем ярусе стандарт-блока: сверху, снизу, справа и слева копошатся человеческие существа, вылезая из капсул и спускаясь на пол, в смысле на палубу, раз это корабль. Через несколько секунд ты очень остро осознаешь, как давно не справлял нужду ни одним из доступных человеку разумному способов. Тебя, конечно, замедлили, из тебя, конечно, поотсасывали кое-какие шлаки, но в целом ощущеньице, скажу я тебе! И ты тоже начинаешь вяло копошиться, тянешься к лесенке...

Вадим ступил на лесенку и почувствовал страшную боль. Нога! Он пролетел четыре метра и ударился плечом. Но то, что творилось с ногой, что, Господи, творилось с ногой! Он плюнул на приличия, вокруг возилась вся блочная сотня, опухшие лица строились в очередь к уборной, а он стягивал брюки, не вставая с пола. Стянул. Пролежень тянулся фиолетовой бороздой через все бедро и до середины лодыжки. Это уже, черт, не столько пролежень, сколько шрам. Иисуси, помилуй! Кажется, он не мог встать.

- Вадик? Вадик! Что с тобой? Что такое? Что? Ах, Боже! - Ваня оттащил его с прохода и посадил на пластиковую лавку, привинченную намертво к полу.

- Кто это тебя так? За что?

- Это меня собственные штаны. Ты не поверишь, черт, что может сделать с ногой обычная складка на трижды долбаных брюках... Если они на размер больше... Ваня, я тебе был хорошим братом?

- Ну, в общем... да. Что это за прощание с родными в твоем голосе? От пролежня на ноге никто еще не умирал.

- Нет, это все так, но ты скажи, я тебя от хулиганья защищал в детстве?

- Ну, защищал...

- Я твоей жене свадебное платье в этом чертовом дорогущем бутике купил?

- Ну, купил. А что собственно...

- Тогда обещай мне, что обязательно сделаешь одну вещь для меня. Или две. Мамой клянись.

- Ты что это вдруг?

- Клянись, говорят тебе!

- Ну, клянусь.

- Без ну.