Платформы одна за другой скрывались за воротами. Чрево звездолета споро поглощало их.
Метрах в трехстах от плаца - неприметный барак "Б". Краска облупилась, пятна прежней расцветки вовсю улыбаются из-под верхнего слоя. Солдатики с собачками. Колючая проволока. Все это не на виду конечно, а за бетонным забором. Зачем понапрасну смущать будущих колонистов столь неприглядным соседством? Когда шум на плацу окончательно стих, здесь началось оживление. Из административного корпуса пересылки вышел усиленный конвой с автоматами. Начальник конвоя, молодой капитан, зашел в барак. На свежеструганных нарах - сотни зэков, условно амнистированных под контракт на работу в дальних колониях.
- А ну подъем! Строиться на улице!
***
...Вадиму Балашову не повезло. Пробуждение в капсуле вообще на редкость неприятное дело: никаких успокаивающих голосов, которые постепенно приводят тебя в чувство, никакой, разумеется, адаптационной ванны, это не пассажирский лайнер, а блочный, колонистский, все на пределе дешевизны... Просыпаешься с дикой головной болью, в один момент, как бревном по черепу, рядом звенит будильный зуммер, чмокают две присоски на ладонях, через которые шел питательный раствор и выводилось все, что можно вывести. Под присосками - две огромные неэстетичные язвы цвета лилового нездоровья, безумно хочется расчесать их до самой кости... В первые минуты чувствуешь себя как тяжелый гриппозник, только что вернувшийся из страны горячечного бреда. Отдохнуть, конечно, надо бы, после такого бредосна. Не тут-то было.