— А дома, в Дулуте? Может, она туда поехала?

— Нет! — возразил он. — Там у нее никого нет, она сирота.

Я посмотрел на часы, встал и, достав подвеску, подбросил ее на ладони.

— Так что? Оставлю тебе? Может, она вернется?

— Нет, нет! — Он поднял обе руки, словно отгораживаясь от моего предложения. — Во-первых, она меня наверняка не навестит, а во-вторых, я уезжаю, и притом, скорее всего, в Евразию. У нас нет никаких шансов встретиться.

— Что ж, ничего не поделаешь. — Я положил подвеску в карман и подошел к Майку. — Всего доброго, и желаю успеха. По-моему, ты его заслуживаешь.

Он пожал мне руку и, неожиданно придержав ее, потянул носом и посмотрел на мой карман. Театрально вздохнув, я достал сигареты и сунул пачку ему в руку.

В коридоре я никого не встретил. На автостраде я подключился к сети и в полудреме, потягивая пиво, вернулся в отель. Мини-комп проинформировал меня, что Яйо получил мое сообщение, а Клод до сих пор не отвечает на звонки, но была только половина девятого. Подвеску я бросил в чемодан, а сам отправился в бассейн. Призрак свисающего живота был сильнее, чем все чаще охватывавшая меня лень. В начале десятого я приветствовал у себя в номере Яйо Радера, а стоило нам наполнить свои стаканы, как появился и Клод. Мы удобно расселись в креслах.

— Ну так что? Закончили? — спросил Клод.

— Ага… У нас триста с лишним снимков, из которых десяти процентов хватило бы для безусловного развода. Получаем деньги… — я показал пальцем на пульт мини-компа, Яйо наклонился и постучал по клавишам, — и прощаемся с симпатичной Ариадной Вуд. Сколько?

— Тринадцать дней по две сотни плюс премия, всего будет три тысячи триста восемьдесят. — Клод трижды хлопнул в ладоши. — Не знаю, не слишком ли мы дешево берем? — задумчиво сказал Яйо.

— Может, Ариадна присоветует нам каких-нибудь подружек, жаждущих свободы, подкрепленной несколькими миллионами?