Оставив машину перед гаражом и забрав по дороге покупки трехдневной давности, я вошел в квартиру, бросил пакеты в кухне и, не раздеваясь, подключил компьютер к больнице. С этого момента каждое изменение в состоянии Яйо найдет отражение в памяти моего компа. Сунув покупки в холодильник, я заварил полведра кофе и проглотил двойную дозу успокоительного. Я успел выпить четверть бутылки виски и сыграть с компом почти полторы партии в яо-инь, когда комп прервал игру и выдал сообщение из больницы. Подробности борьбы за жизнь Яйо Радера так и не стали мне известны, я узнал лишь, что попытки реанимации продолжались двадцать шесть минут, что доктор Уолтер К. Олхайзер держит слово. Потом больничный компьютер передал стандартную сухую информацию о смерти пациента. А еще чуть позже комп мелкими буковками известил меня, что совершил перевод на счет больницы. От доктора Олхайзера так ни слова и не последовало. Так что в последний путь Яйо отправили, по сути, два компьютера.

Я проверил состояние своего счета и накупил на две трети суммы снаряжения, которое должно было помочь мне отомстить за смерть Яйо Радера, а до этого — Клода Скарроу. И других, чьих фамилий и имен я тогда еще не знал.

Я похлопал по левой стороне груди, где покоился древний усилитель для слухового аппарата, вмонтированного в очки. На самом деле на месте слухового аппарата находилась фотокамера. Мое похлопывание по выпуклому кармашку и иные энергичные действия стоили Ариадне Вуд двести долларов за день слежки и сбора доказательств измены ее супруга. Последнему за каждое такое похлопывание, подтвержденное фотоснимком, предстояло заплатить при разводе намного больше, но это уже меня не касалось. Хотя я с удовольствием занимался бы этим подольше. Клиенты в мое агентство не ломились, так что от скуки мы воспринимали тривиальное дело о разводе как имитацию чего-то невероятно важного, меняясь на «хвосте» каждые три дня, а к свободному времени относясь как к отпуску.