— Поэтому, — сказал Карпелов, уперев руки в стол и нависая над ним, — пуля — это все, что мы имеем.

Пулю выковыряли почти сразу после оказания помощи Январю. Обычная, девятимиллиметровая. Разве что сплющена она была странно, как будто сила, ее пославшая, превышала в несколько раз обычный пороховой заряд. Она лежала на столе в пластике, изуродованная от соприкосновения с металлической окантовкой двери.

Звонивший без конца телефон Карпелов успокаивал, поднимая и тут же опуская трубку.

Ольга Антоновна расслабленно смотрела сквозь ресницы на безупречный изгиб спины, переходящий в аккуратные выпуклости ягодиц. Потом не выдержала и коснулась кончиками пальцев загорелой кожи, пробежала острыми ноготками по позвоночнику.

— Я старая для тебя, — сказала она вдруг неожиданно для себя, повернулась на спину и стала смотреть в потолок, на нем слабой подсветкой горели невидимые в резном потолке лампочки.

— Твое заявление, — Дима говорил медленно, — можно ведь преподнести и по-другому, обидней для меня. Например, я — слишком молод для тебя.

— Ты возмутительно молод, у тебя такие ноги…

— Я хочу пить, сделай что-нибудь.

— Возьми в холодильнике, что-то должно быть.

— Ольга, — Дима приподнял голову, но глаз открывать не стал, — я хочу пить!

И Ольга Антоновна пошла исследовать содержимое холодильника.

Гостиничный номер был люкс. Диме это не понравилось, он справедливо уверял ее, что уж телевизор и видеотехника им точно ни к чему, но Ольга настояла.

Шампанское, минеральная и банки с пивом.

Дима выбрал минеральную, а Ольга задумчиво рассматривала пробку на бутылке с шампанским, пока Дима не рассмеялся и не открыл бутылку.

— А я думала, что теперь вообще всегда и везде буду тебе прислуживать, — сказала она тихо. — Открывать бутылки, приносить кофе в постель…