– В каком смысле? – спросила тетя Кэйд, бросая на Инос еще один предупреждающий взгляд.
– Дело в том, что колдунья наслала на меня проклятие. По всем законам вы обе уже давно должны были превратиться в камень.
– В камень?! – хором воскликнули Инос и Кэйд. Султан кивнул.
– Как всякий человек, осмелившийся произнести вслух мой титул… А может, проклятие распространяется лишь на моих подданных, а не на чужеземцев? Нет, посол из Шуг-гарана тоже пострадал…
С его стороны было бы любезно упомянуть об этом пораньше.
– А это окаменение, – начала Кэйд, очевидно потрясенная подобной мыслью, – оно… обратимо?
Султан с удивлением взглянул на нее – догадки Кэйд зачастую свидетельствовали об остроте ее ума, не соответствующей внешности.
– Вначале – нет. Полдюжины жертв и по сей день остаются каменными статуями. А теперь колдунья обычно возвращает их к жизни через пару недель.
– Самая вопиющая глупость, о какой мне когда-либо доводилось слышать! – выпалила Инос.
– Я же говорил вам – она развратна, коварна и мстительна.
– Должно быть, она и слабоумна – если не сразу поняла, к чему приведет такое колдовство! Подумать только – шестеро человек погибли, прежде чем она отказалась от заклятия, которого не могла отменить!
Султан пожал плечами.
– Но почему вы не застыли и не обратились в камень, произнеся мой законный титул?
Очевидно, он ожидал таких последствий. Эта мысль на время лишила Инос дара речи.
– Влияние проклятия ограничено только дворцом, – размышлял джинн. – Может, за исключением этого мерзкого обиталища колдуньи?
Инос снова огляделась. Комната не представлялась ей особенно зловещей, если бы не избыток пестрой мебели, в большинстве своем уродливой и кричаще яркой. Нигде не было видно двери. Кое-где просматривался мозаичный пол с узором из изящно переплетенных лоз и цветов, ярким, как рой бабочек, но впечатление портили броские ковры. Вещи вокруг выглядели дорогими, но не сочетались друг с другом. Кто бы ни собирал эту беспорядочную коллекцию, этому человеку явно недоставало вкуса. При одном взгляде на этот склад мебели и ковров у герцога Анджилки начались бы судороги.