— А как вы думаете, Роберт Юрьевич, что могло произойти там, внизу?

— Не знаю.

— Ну, а все-таки, что вы предполагаете?

— Пока ничего…

— Э-э, — разочарованно протянул Кошкин. — У нас тут уже у всех свои гипотезы. Лухтанцев, например, считает, что станцию сразу раздавило давлением воды.

— Вздор, — резко бросил Волин.

— Как вы сказали? — удивился Кошкин, оторопело глядя на Волина.

— Смотрите вперед, — посоветовал океанолог. — Я сказал — вздор.

— Ага, — согласился Кошкин. — Между прочим, я с ним тоже не согласен. Геннадий Розанов, аспирант Лухтанцева, думает, что на станции произошел взрыв. Могли взорваться баллоны с резервным кислородом или еще что.

— Маловероятно.

— Вода, заполнившая входную шахту, некоторое время газировала. Марина говорит, что это было похоже на кипение. Розанов поэтому считает, что само здание станции уцелело. Взрыв произошел внутри и не разрушил ее.

— Откуда же взялась вода в шахте?

— Какая-нибудь трещина могла получиться. Через нее?

— Это тоже вздор, — заметил Волин.

По сторонам шоссе уже мелькали многоэтажные дома, зеленые газоны, яркие пятна цветочных клумб среди мокрого асфальта. Круто свернув в боковую улицу, Кошкин резко затормозил возле большого серого дома.

— Лухтанцев приказал привезти вас сначала сюда, — сказал Кошкин. — А уж потом в гостиницу. Он ждет вас…

Сопровождаемый Кошкиным, Волин неторопливо прошел в подъезд, у дверей которого висела черная табличка с белой надписью: «Петропавловский филиал Всесоюзного института океанологии».

Однако директора филиала профессора Лухтанцева в этот ранний час в институте не оказалось.

— Работал всю ночь, а недавно поехал домой, побриться и позавтракать, объяснила заспанная секретарша. — Просил позвонить, как вы приедете. Я сейчас сообщу ему. Проходите в кабинет.

Волин кивком головы пригласил Кошкина следовать за ним. Они сели на широкий кожаный диван, закурили.