Девушка улыбнулась:

— Знаю… Его многие знают… Я думала, вы тоже.

— Кто же он такой?

— Академик Волин — океанолог. Вот здесь о нем написано в газете. Его назначили председателем правительственной комиссии, которая будет вести спасательные работы на «Тускароре».

— Значит, Волин, — пробормотал майор.

«Ну конечно, Волин, — думал он раскуривая папиросу. — Когда наш генерал, вместе с этим морским чертом адмиралом Кодоровым, песочили меня за Онекотан, адмирал упомянул про академика Волина. Я еще удивился про себя — однофамилец или родственник того парня. А это, оказывается, он сам и есть… Дела… Кандидаты наук из моих парней получались. Это я точно знаю. Но чтобы академик! Выходит вы, товарищ майор Нестеренко, и будущих академиков воспитывали».

Майор многозначительно кашлянул и подмигнул было официантке, но, вспомнив о двадцати сутках строгача, влепленных им будущему академику, снова помрачнел и покачал головой.

Кошкин строит гипотезы

В Петропавловском аэропорту Волина встретил Кошкин.

Уже рассветало. Низкие облака скрывали снежный конус Коряка и дымящуюся вершину Авачи. Ветер резкими порывами задувал с океана, нес в лицо мелкую дождевую пыль.

— К утру разгонит, — уверял Кошкин, семеня рядом с широко шагающим Волиным и стараясь попасть в ногу. — Как долетели, Роберт Юрьевич?

— Превосходно. Вылетел вчера. Ночь показалась удивительно короткой. И вот я здесь.

— Без посадки?

— Да — прямой рейс. Шесть летных часов.

— Техника на грани фантастики, — восторженно объявил Кошкин, придерживая обеими руками шляпу, которую ветер так и рвал с головы.

— Есть что-нибудь новое? — поинтересовался Волин, когда сели в машину.

— Абсолютно ничего, — сказал Кошкин и с места взял такую скорость, что Волина втиснуло в эластичную спинку сиденья.

Фонари по сторонам широкого шоссе слились в светящийся пунктир.