За столом сидел маленький тощий человек и улыбался так глупо, как могут улыбаться лишь законченные воры и спекулянты.

- Я инспектор Бугаев, Даниил Александрович, - чеканя слова проговорил инспектор Бугаев.

- Очень приятно, - улыбка директора достигла состояния улыбки уже врага и вредителя, - а я Зельц, Абрам Адольфович Зельц, я директор.

Последние слова Зельц проговорил таким жалобным тоном, что Бугаев расхохотался.

- То есть Вы понимаете, что мне нужно от Вас, - усевшись в объемное кресло у директорского стола, Бугаев решительно приступил к работе, - и ты, Петенька присаживайся; ну?

- Я здесь директором уже пять лет, у меня есть награды, грамоты, мой отец был полковником, мой сын в 1983 году служил в Афганистане, я поднимал промышленность на Северном Урале, у меня убили лучшего продавца...

Директор все говорил и говорил, и Бугаев думал: "какого черта, он лопочет, словно зарезал не только Леньку, но еще свою жену, детей и сжег пару ясель, я теперь почти точно уверен, что он - преступник, вот ведь досада." Инспектору было жаль. Еще бы - ни одного нормального дела за последние восемь лет. Нет, конечно, в 1981 году он участвовал в аресте свердловских вредителей (мыслимо ли дело, - взяли тогда всю обкомовскую верхушку с неким Ельциным во главе за сокрытие фактов по Делу о Химзаводе), и еще 1987 году раскрыл заговор шахтеров Донбаса против Партии и Правительства, но после... После его, как обладающего ценной информацией (о которой, к слову сказать, Бугаев ничего не знал) по Уральским и Приднестровским обкомам, выслали в Москву, понизив в должности.

- ...Прибегаю и вижу: ой вэй, кровищи сколько, как с одного человека столько кровищи, я и тут же звоню...

- Ну хватит, - буркнул Бугаев, - про Ваши доблести у меня папка в сейфе лежит.