До этого временного отрезка и после него (плюс-минус один год) все решения и поступки, сведения о которых удалось найти в архивах, хорошо соответствовали выведенной им формуле. Но в течение этого короткого времени совершался такой качественный скачок, что действия (и поведение) одного и того же человека до и после данного периода выглядели как поступки совершенно разных людей! Причём, явление это было не единичным, а представлялось систематическим, массовым. Пётр Николаевич, сколько ни бился, не мог этого феномена объяснить. А характер у него был таков, что, встречаясь с трудностями и препятствиями, он неизбежно удесятерял усилия, а изобретательность и находчивость его росли как бы сами собой.
Так продолжалось до тех пор, пока Олялин не попытался связать обнаруженное им явление с хронотроникой. Конечно, как и всякий другой, он практически ничего не знал об этой сверхсекретной науке. Известно было лишь, что наука изучает свойства и динамику потоков времени, а также их возможное влияние на сознание человека. Засекречена она была потому, что могла привести к созданию такого оружия, перед которым термоядерная бомба в сто мегатонн показалась бы детской игрушкой. По крайней мере, так об этом рассказывал в своих крайне редких интервью сам основатель науки – академик Фёдоров. Зато каждому был известен приводимый им пример: дети ощущают время как более протяжённое, чем пожилые люди; и это – не кажущееся психическое явление, но установленный хронотроникой факт. Столь же широко были известны случаи практического применения этого открытия, когда в НИИ Хронотроники смертельно больные люди получали возможность "растяжки времени" и уходили из этой жизни удовлетворённые, так как их труд оказывался завершённым и мог принести пользу людям. Как социальный психолог знал Пётр Николаевич и иное: нередко широкое оповещение по телевидению о завершённых таким способом книгах, трудах и открытиях было лишь предсмертным утешением неизлечимых больных. Зачастую оконченные в НИИ Хронотроники работы этих больных были бесперспективными или дублирующими уже известные открытия. Но гуманность таких опытов в НИИ была очевидной и бесспорной!