Неожиданности нарастали, как снежный ком. Спектральный анализ отраженных астероидом импульсов привел Алексея Поликарповича в недоумение.

– Что за диво? – буркнул он, приняв у Светланы ленты с кривыми. – Гелий? Откуда на астероиде да еще на этакой малявке может быть гелий? А это что? Да это же линия иридия!

Чернов вытащил платок и вытер вспотевшее лицо. В наглухо закрытом зале было душно, Алексей Поликарпович сбросил на спинку стула пиджак. Светлана покосилась на его сильные загорелые руки.

– А ну-ка, Миша! – крикнул Чернов дежурному радисту. – Давай нам предельную мощность. Переходим на миллиметровый диапазон.

Сидевший за отдельным пультом рыжеволосый сосредоточенный юноша понимающе кивнул головой.

И до конца наблюдений Алексей Поликарпович не вставал из кресла. Только когда начало светать и астероид стал приближаться к горизонту, Чернов с хрустом выпрямил онемевшее тело и выключил локатор.

– Как вы смотрите насчет речки, Светлана Владимировна?

– Начинаю усваивать вашу привычку, Алексей Поликарпович.

– Значит, ныряем?

– Ага.

Предрассветное купание действовало освежающе. Сон после него бывал крепким и безмятежным. Но с того утра, когда Чернов впервые уговорил Светлану пойти купаться, что-то сломалось в сложившемся годами ритме. Теперь, возвращаясь в свою квартиру, он испытывал безотчетную тревогу. Сон приходил не сразу, как это бывало до сих пор. Алексей Поликарпович подолгу ворочался в постели, сердился на солнце, бившее в окно, на мух, залетавших в комнату, приказывал себе спать и оттого не засыпал еще дольше. Квартира казалась ему необычайно просторной, а тишина в ней неприятной. У него было такое ощущение, будто квартиру покинул близкий ему человек, который жил вместе с ним долгие годы.