Светлана сидя спала, положив руки на кухонный стол и уронив на них голову.

На электрической плитке недовольно сопел пузатый алюминиевый чайник; крышка вздрагивала, а из носика вырывалась струйка пара, оставляя на кафельной стене влажное пятно.

Алексей Поликарпович выключил плитку. Потом постоял, глядя на спящее лицо девушки, свежее, с крутым изгибом тонких бровей, маленьким, немножко вздернутым носом и приоткрытыми влажными губами. Белая линия пробора разделяла ее льняные волосы. Они рассыпались по столу. «Как пена, – подумал Чернов. – И от солнца совсем выгорели».

– Светлана Владимировна, – Чернов легонько коснулся плеча ассистентки, – проснитесь-ка да идите в комнату.

Светлана не просыпалась. Профессор отвел волосы с ее лица. Девушка недовольно мотнула головой и льняные локоны снова рассыпались по столу. Тогда Чернов нагнулся и поднял ее на руки. Он постоял так посреди кухни, ожидая, что она проснется. Однако Светлана продолжала спать.

– Спит! – поразился Алексей Поликарпович. – Так мог спать только Ванька Бурдин.

Тихо ступая, профессор отнес девушку в комнату, осторожно опустил на кровать и заботливо прикрыл одеялом. Прежде чем уйти, он долго глядел на спящую Светлану. Лицо его оставалось неподвижным и бездумным, но пальцы мяли лацкан пиджака.

Уже взошло солнце. Цепочка облаков превратилась в беленькую ватную полоску, словно нечаянно застрявшую в небе. Ветер шелестел листьями высоких лип, из лесу доносился птичий гомон. Наступал день, и день этот показался Алексею Поликарповичу необычно ярким, хотя ничем не отличался от вчерашнего, такого же солнечного и безоблачного.

В течение следующих двух недель астролокаторы перекатовской обсерватории не выпускали астероид 117-03 из поля зрения. Необычайный небесный гость двигался в сторону Солнца, чтобы, пройдя мимо него, навсегда исчезнуть в межзвездных глубинах. По расчетам Чернова, астероид должен был пролететь всего в двух с половиной миллионах километров от Земли.