- Они придут под утро, - сказал Питер. - Это просто, как манная каша, которую Тоби приготовит на завтрак. Не так ли, Тоби?

- Нет, - возразил Тоби. - Сегодня дежурит Джо.

- Это не меняет дела, - сказал Питер и отвернулся.

Мы сидели у костра, пока не забрезжил рассвет. Влажный ветер угнал облака. Солнце выкатилось над фиолетовой гладью океана и засияло с туманного безоблачного неба. Воздух был так насыщен влагой, что Джо не удалось высушить своего носового платка. Теперь Джо разложил его на ящике и придавил осколком большой раковины, чтобы не улетел.

Покончив с этим, Джо огляделся.

- Кажется, все на местах, - объявил он и облегченно вздохнул.

- Все, - подтвердил Питер, который тоже внимательно оглядывал склад оборудования. - Все на местах, парни, за исключением твоего ящика с шестеренками, Джо, десятка штанг и еще кой-какой мелочи весом килограмм триста...

И Питер закончил свою тираду замысловатым немецким ругательством, которое, немного подумав, сам же перевел на английский и потом на испанский. Мы слушали молча. Ящика с шестеренками, который вечером стоял возле самой палатки Джо, действительно не было, и штабель штанг заметно уменьшился.

- Что же это? - сказал наконец Джо. Мне показалось, он готов расплакаться.

- Принимайся за свои обязанности, Джо, - посоветовал Питер. Приготовь хороший омлет и не забудь положить побольше перца. После завтрака предлагаю окружить деревню и поджечь с четырех сторон...

После завтрака мы вчетвером отправились в деревню. Стражи у коттеджа вождя торчали на своих местах.

Снова, уже в который раз, я попытался начать переговоры с расстояния в двадцать шагов. Ответом было молчание... Потом выступил вперед Питер. С той же самой дистанции он прокричал все известные ему ругательства, вошедшие в словарь <пинджин инглиш>. В замысловатой вязи непереводимых эпитетов выражение <полосатые канальи, нафаршированные дохлыми кальмарами> звучало почти комплиментом.